Стремление к статусу, как и стремление к сексу, — это врожденное человеческое влечение. Если вы не отшельник или тибетский монах, то вас это волнует.
Всё, что мы делаем, говорим и чем владеем — или что мы решаем не делать, не говорить и не владеть — пронизано соображениями статуса. От этого не отступишь. Даже упомянутые отшельники и монахи часто в итоге чувствуют себя духовно выше массы. Отречение порождает почтение, а почтение порождает статус.
Статус волнует всех. Но не всех одинаково. Как и любое желание, оно значительно различается по интенсивности от человека к человеку. И, как и любое желание, его можно сдерживать, смягчать и подавлять.
Так давайте перестанем притворяться, что нам безразличен статус. Он нам небезразличен! Вместо этого давайте спросим себя: следует ли нам сдерживать, смягчать или даже подавлять это желание?
Автор публикации
Комментарии: 658Публикации: 70Регистрация: 31-05-2022
Другими словами, забота о статусе — это низкий статус. Следовательно, безразличие к статусу — это высокий статус. Таков мой вывод.
Шопенгауэр посвятил этому вопросу целую главу своей книги «Мудрость жизни». Он начинает эту главу следующим образом:
По странной слабости человеческой природы люди, как правило, слишком много думают о том, какое мнение о них сложилось у других; хотя малейшее размышление покажет, что это мнение, каким бы оно ни было, само по себе не является необходимым условием счастья.
Да. Шопенгауэр утверждал, что статус — это то, чем мы обладаем, а не то, кем мы являемся. Он существует не в нашем собственном сознании, а в сознании других. Цитирую его:
Большинство мужчин придают первостепенное значение мнению других людей и больше озабочены им, чем тем, что происходит в их собственном сознании. Они переворачивают естественный порядок вещей — рассматривая мнения других как реальное существование, а собственное сознание как нечто теневое. Они считают образ, который они представляют миру, более важным, чем самих себя.
Другими словами, люди больше сосредоточены на внешнем одобрении, чем на своем внутреннем состоянии.
На самом деле, для многих статус дороже самой жизни. Во времена Шопенгауэра дуэли были еще распространены среди европейских джентльменов, которые сражались — и умирали — за защиту своей чести. А честь, конечно же, является формой статуса.
Тут наверно будет не у всех явный ответ. я например выберу не сильно себя сдерживать. Кто то предпочтет подавлять все желания потому что так его учили.
Dede
Тут наверно будет не у всех явный ответ.
Верно.
Почему мы заботимся о статусе в пятьдесят раз больше, чем следовало бы? Думаю, дело в эволюционном несоответствии.
Стремление к статусу — или, по крайней мере, было — адаптивным. На протяжении миллионов лет высокий статус означал лучших партнёров, больше еды, большую безопасность. Низкий статус означал низкую репродуктивную успешность (то есть, отсутствие женщин).
Что произойдёт, если мы, например, уменьшим наше стремление к статусу до одной пятидесятой от нынешнего уровня? Вероятно, мы будем счастливее. Но мы почти наверняка добьёмся меньшего, потому что человеческие достижения в значительной степени являются побочным продуктом стремления к статусу.
Согласен, что притворяться бессмысленно. Но «сдерживать или подавлять» — вопрос с подвохом: статус плохо поддаётся прямому управлению. Как только начинаешь старательно его игнорировать, это уже читается как заявка — «моя отрешённость выше вашей суеты», и почтение подтягивается само, ровно как вы написали про монахов. Подавленное желание не исчезает, оно просто меняет валюту. Интереснее спросить не «сдерживать ли», а «чем платим». Статус сам по себе ничего не производит — он конвертер: в право быть услышанным, в кредит доверия, в возможность ошибаться открыто. Отсюда и неприятная асимметрия: замечают не аргумент, а того, кто его принёс. Одна и та же мысль, сказанная с… Подробнее »
RedHat
Статус сам по себе ничего не производит — он конвертер: в право быть услышанным, в кредит доверия, в возможность ошибаться открыто. Отсюда и неприятная асимметрия: замечают не аргумент, а того, кто его принёс.
Отлично изложила мысль.